Ukrainian Journal Health of Woman. 2022. 3(160): 36-41; doi 10.15574/HW.2022.160.3
Лемиш Н. Ю.
ГВУЗ «Ужгородский национальный университет», Украина

Для цитирования: Lemish NY. (2022). Combined prenatal screening of trimester I of pregnancy as a prognostic marker of Great obstetrical syndromes development. Ukrainian Journal Health of Woman. 3(160): 36-41; doi 10.15574/HW.2022.160.36.
Статья поступила в редакцию 19.04.2022 г., принята в печать 07.06.2022 г.

Цель — проанализировать комбинированный пренатальный скрининг І триместра беременности у женщин с осложнениями из группы «больших акушерских синдромов».
Материалы и методы. Проведен ретроспективный статистический анализ комбинированного пренатального скрининга І триместра. Из 239 беременных женщин (I группа — основная), которые имели осложнения из группы «больших акушерских синдромов», по данным обменных карт наблюдения за беременностью, комбинированный пренатальный скрининг I триместра проведен 65,3% беременных, что составило 156 беременных, поделенных на три подгруппы: Iа (n=74) — беременные с тяжелой преэклампсией, Iб (n=40) — беременные с плацентарной недостаточностью, клинически верифицированной задержкой роста плода; Iв (n=42) — беременные со спонтанными преждевременными родами в сроке гестации 22-36 недель. Контрольная группа (КГ) — 56 практически здоровых беременных женщин с благополучным репродуктивным анамнезом и неосложненным течением данной беременности. Статистическая обработка результатов исследования выполнена с использованием стандартных программ «Microsoft Excel 5.0» и «Statistica 6.0».
Результаты. В I группе средний срок проведения скрининга І триместра составлял 12 недель 3±4 дня, в КГ — 12 недель 1±3 дня, разница в сроке проведения комбинированного пренатального скрининга І триместра статистически не значима. Самый низкий уровень РАРР-А выявлен в подгруппах Iа и Ів. В I группе он в среднем составлял 2,16 (1,35-3,24) МЕ/л и 0,836 (0,571-1,14) МоМ, а в КГ — 2,62 (1,82-4,12) МЕ/л и 1,16 (0,786-1,7) МоМ. По относительному количеству пациенток с уровнем РАРР-А <0,5 МоМ значимых различий между І группой и КГ не выявлено, но в подгруппе Iб процент таких пациенток оказался самым высоким, существенно выше, чем в КГ. Более значимые отличия выявлены при уровне РАРР-А <0,3 МоМ: в I группе — 11 (7,05%) пациенток, в КГ — 1 (1,78%) женщина. Достоверными оказались отличия по сравнению с КГ — 1 (1,78%) против 6 (15,0%) в подгруппе Іб. Количество пациенток с уровнем РАРР-А >1,5 МоМ, напротив, оказалось наибольшим в КГ — 15 (26,8%) по сравнению с 23 (14,7%) женщинами I группы и 9 (12,2%) женщинами подгруппы Iа. Уровень β-ХГЧ в исследуемых группах был статистически не значимым. По величине толщины воротникового пространства статистически достоверной разницы не получено, но в I группе этот показатель был несколько выше. Наибольшая величина толщины воротникового пространства была в подгруппе 1б. По частоте отсутствия визуализации носовой кости при УЗИ-скрининге статистически достоверных отличий не получено. По частоте обнаружения реверсного кровотока в венозном проливе не удалось выявить статистически достоверных отличий. Этот признак имел место только у 3 (1,92%) пациенток I группы (по 1 пациентке в каждой подгруппе) и у 1 (1,78%) пациентки КГ.
Выводы. У пациенток, у которых в дальнейшем развивались осложнения течения беременности, относящиеся к группе «больших акушерских синдромов», в I триместре ряд показателей пренатального скрининга отличался от таковых у пациенток с физиологическим течением беременности. При проведении стандартного комплекса пренатальной диагностики наиболее значимые отличия обнаружены по уровню РАРР-А (МоМ). Результаты, полученные при анализе РАРР-А, перспективны с позиций использования данного параметра как элемента прогностической модели «больших акушерских синдромов» для благополучного завершения беременности и рождения ребенка с нормальной массой тела.
Исследование выполнено в соответствии с принципами Хельсинкской декларации. Протокол исследования одобрен Локальным этическим комитетом указанного в работе учреждения. На проведение исследования получено информированное согласие женщин.
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Ключевые слова: комбинированный пренатальный скрининг І триместра, ультразвуковое исследование, биохимические маркеры, крупные акушерские синдромы.

ЛИТЕРАТУРА

1. Bersinger NA, Keller PJ, Naiem A et al. (1987). Pregnancy-specific and pregnancy-associated proteins in threatened abortion. Gynecol Endocrinol. 1 (4): 379-384. https://doi.org/10.3109/09513598709082711; PMid:2459901

2. Bilagi A. (2017). Association of maternal serum PAPP-A levels, nuchal translucency and crown-rump length in first trimester with adverse pregnancy outcomes: retrospective cohort study. Prenatal Diagnosis. 37(7): 705-711. https://doi.org/10.1002/pd.5069; PMid:28514830

3. Brizot ML, Carvalho MH, Liao AW et al. (2001). First-trimester screening for chromosomal abnormalities by fetal nuchal translucency in a Brazilian population. Ultrasound Obstet Gynecol. 18 (6): 652-655. https://doi.org/10.1046/j.0960-7692.2001.00588.x; PMid:11844209

4. Cuckle H. (2001). Time for total shift to first-trimester screening for Down's syndrome. Lancet. 358 (9294): 1658-1659. https://doi.org/10.1016/S0140-6736(01)06724-1

5. De Jong A. (2015). Prenatal screening: current practice, new developments, ethical challenges Bioethics. 29 (1): 1-8. https://doi.org/10.1111/bioe.12123; PMid:25521968

6. Edwards L. (2018). First and second trimester screening for fetal structural anomalies. Seminars in Fetal and Neonatal Medicine. 23 (2): 102-111. https://doi.org/10.1016/j.siny.2017.11.005; PMid:29233624

7. Гланц С. (1998). Медико-биологическая статистика: пер. с англ. Москва: Практика: 459.

8. Kaijomaa M. (2016). The risk of adverse pregnancy outcome among pregnancies with extremely low maternal PAPP-A. Prenat Diagn. 36 (12): 1115-1120. https://doi.org/10.1002/pd.4946; PMid:27750370

9. Khalil A, Rodgers M, Baschat A et al. (2016). ISUOG Practice Guidelines: role of ultrasound in twin pregnancy. Ultrasound Obstet Gynecol. 47 (2): 247-263. https://doi.org/10.1002/uog.15821; PMid:26577371

10. Khalil A, Rodgers M, Baschat A et al. (2017). ISUOG Practice Guidelines: role of ultrasound in twin pregnancy. Ul'trazvukovaya i funkcional'naya diagnostika. 2: 70-103. https://doi.org/10.1002/uog.15821; PMid:26577371

11. Krauskopf AL. (2015). Predicting SGA neonates using first-trimester screening: influence of previous pregnancy's birthweight and PAPP-A MoM. The Journal of Maternal-Fetal and Neonatal Medicine. 29 (18): 1-19. https://doi.org/10.3109/14767058.2015.1109622; PMid:26551433

12. Ланг ТА, Сесик М. (2011). Как описывать статистику в медицине. Руководство для авторов, редакторов и рецензентов. Москва: Практическая Медицина: 480.

13. Markelova AN, Muradyan MM, Pavlenko KI. (2019). Possibility of using biochemical screening parameters to diagnose pregnancy complications. VII Mezhdunarodnaya nauchnaya konferenciya «Aktual’nye problemy medicinskoj nauki i obrazovaniya (APMNO2019)»: sbornik statej. Penza: Izd-vo PGU: 309-313. URL: https://i_med.pnzgu.ru/files/i_med.pnzgu.ru/sbornik_19_apmno.pdf.

14. Минцер АП. (2010). Статистические методы исследования в клинической медицине. Практическая медицина. 3: 41-45.

15. Morris RK. (2017). Association of serum PAPP-A levels in first trimester with small for gestational age and adverse pregnancy outcomes: systematic review and meta-analysis. Prenatal Diagnosis. 37 (3): 253-265. https://doi.org/10.1002/pd.5001; PMid:28012202

16. Morssink LP, Kornman LH, Hallahan TW et al. (1998). Maternal serum levels of free beta-hCG and PAPP-A in the first trimester of pregnancy are not associated with subsequent fetal growth retardation or preterm delivery. Prenat Diagn. 18 (2): 147-152. https://doi.org/10.1002/(SICI)1097-0223(199802)18:2<147::AID-PD231>3.0.CO;2-W

17. Nicolaides KH. (2011). A model for a new pyramid of prenatal care based on the 11 to 13 weeks' assessment. Prenat Diagn. 31: 3-6. https://doi.org/10.1002/pd.2685; PMid:21210474

18. Poon LC. (2009). First-trimester prediction of hypertensive disorders in pregnancy. Hypertension. 53: 812e8. https://doi.org/10.1161/HYPERTENSIONAHA.108.127977; PMid:19273739

19. Poulsen HK, Westergaard JG, Teisner B et al. (1987). Measurements of hCG and PAPP-A in uncommon types of ectopic gestation. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 26 (1): 33-37. https://doi.org/10.1016/0028-2243(87)90007-4

20. Quibel T. (2018). What are the real purpose and scope of screening for aneuploidy? Gynecol Obstet Fertil Senol. 46 (2): 124-129.

21. Richardson WS, Wilson MC, Nishikawa J, Hayward RS. (1995). The well-built clinical question: a key to evidence-based decisions. ACP J Club. 123 (3): A12-13. https://doi.org/10.7326/ACPJC-1995-123-3-A12

22. Самчук ПМ, Азоева ЭЛ, Ищенко АИ, Розалиева ЮЮ. (2020). Пренатальный скрининг как предиктор гестационных осложнений. Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 19 (6): 5-11. https://doi.org/10.20953/1726-1678-2020-6-5-11.

23. Самчук ПМ, Азоева ЭЛ, Овешникова ТЗ. (2020). Плацентарная недостаточность в группе высокого риска по пренатальному скринингу. Материалы 13-го регионального научно-образовательного форума и пленума правления российского общества акушеров и гинекологов «Мать и Дитя» — 29-30 июня 2020 года. Казань, М.: 75-76.

24. Sokol J. (2018). Glycoprotein VI Gene Variants Affect Pregnancy Loss in Patients With Platelet Hyperaggregability. Clin Appl Thromb Hemost. 24 (9): 202-208. https://doi.org/10.1177/1076029618802358; PMid:30278775 PMCid:PMC6714835

25. Suzumori N. (2018). Fetal cell-free DNA fraction in maternal plasma for the prediction of hypertensive disorders of pregnancy. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 224: 165-169.